Рэмси поднялся из-за стола, взял свой ящик под мышку. В его глазах было недоумение.

- Готовьтесь стать снаряженным, как ходячая поисковая система, - сказал Белланд.

Доктор Оберхаузен материализовался рядом с Рэмси.

- Если ты не против, Джонни, пойдем вместе.

Он взял Рэмси под руку.

- У меня есть подборка материалов по коммандеру Спарроу - капитану этого подводного буксировщика - и двум другим членам экипажа, сокращенная до необходимого минимума. В Бюро мы окружим тебя особой опекой. Для нас ты будешь особо ценным пациентом...

Рэмси услыхал, как за спиной Тернер сказал кому-то:

- Доктор Оберхаузен назвал этого энсина Джоном. Неужели это тот самый _долговязый Джон_ Рэмси, который...

Последние слова были заглушены, когда рядом заговорил доктор:

- Похоже, Джонни, вам придется тяжеловато.

Они вышли в коридор.

- Вашей жене мы уже сообщили.

Оберхаузен понизил голос.

- Вы держались очень хорошо.

Внезапно до Рэмси дошло, что он позволил слепому вести себя. Он рассмеялся, но потом посчитал, что следует объяснить свое веселье:

- Так же, как и вы, когда отшили этого наглого коммодора.

- А вы ни в чем не солгали, - сказал доктор. - Но я об этом не стану говорить. А теперь о коммодоре: он как раз входит в группу, выступающую против повышения в должностях людей из ПсиБю.

_Энсин_ Рэмси внезапно понял, что ему расхотелось смеяться.

...Очень часто о тех пяти неделях подготовки к операции Рэмси говорил, как о "времени, когда я похудел на 20 фунтов".

Ему предоставили три комнаты в закрытом для других крыле Военно-Морского Госпиталя в Юнадилле: белые стены, мебель из ротанга и красного дерева, вся прожженная сигаретами; работающий телевизор и многофункциональная больничная койка на высоких ножках. Одна комната предназначалась для подготовки: гипнофон, настенные диаграммы, макеты, аудиокассеты, фильмы.