- Можете считать меня грубияном и невежей, - сказал коммодор, - но тогда бы мне хотелось знать, почему этот молодой человек - если уж он настолько хорош - все еще, - он искоса глянул на петлицы Рэмси, - все еще энсин.

Доктор Оберхаузен поднял руку.

- Позвольте мне ответить, дорогой адмирал.

Он повернулся к коммодору.

- А все это потому, что есть люди, которых возмущает факт, что мне удается не дать напялить униформу на себя самого и на лучших сотрудников своего отдела. Это те, кто вообще не видит необходимости в существовании этого особого отделения. И весьма прискорбно, что те из моих людей, которым приказано одеть форму, с огромнейшим трудом поднимаются по служебной лестнице, несмотря на уровень их талантов.

Похоже, что коммодор был готов взорваться.

- Но по праву, - добавил доктор, - мистер Рэмси мог быть уже как минимум коммодором.

Кто-то закашлялся, и это нарушило тишину, повисшую в комнате.

Рэмси захотелось очутиться где угодно, лишь бы подальше от глаз коммодора. Тот сказал:

- Ладно, беру свои возражения назад.

Но тон его голоса говорил: "Моего мнения вам не изменить".

- Я собираюсь, - добавил доктор Оберхаузен, - после выполнения данного задания освободить мистера Рэмси от действительной службы и сделать начальником отдела, занимающегося проблемами подводников.

Кривая усмешка дернула уголок рта коммодора.

- Если он останется в живых, - заметил он.

Рэмси стерпел.

Как бы не услышав последних слов, доктор продолжил:

- Подготовка будет весьма сложной, но у нас есть пять недель и все возможности ПсиБю.

Белланд с трудом извлек свое тело из кресла и сделал шаг.

- Джентльмены, если вопросов больше нет, то, надеюсь, мы все остались довольны мистером Рэмси. - Он поглядел на свои наручные часы. - Его ждут медики, и теперь ему понадобится каждая минута из предстоящих пяти недель.